Book.od.ua Книги для вашего бизнеса



Одесская библиотека бизнес литературы
полезные книги для бизнеса

9.22. Смелый новый мир хеджевых фондов. Часть Двадцать Вторая.

Но Мозеру не повезло. Случилось так, что в аукционе участвовало юридическое лицо, имевшее отношение к Mercury Asset Management, и его предложение в сумме с фиктивными предложениями Salomon превысили установленный лимит в 35%. В результате Казначейство направило Mercury Asset Management письмо с уведомлением; копия была отослана Мозеру. Кот был выпущен из мешка, и Мозер, перехватив инициативу, понес письмо своему непосредственному начальнику, Джону Меривейтеру. Когда Меривейтер прочел его, Мозер сказал ему, что предложение Mercury Asset Management, о котором идет речь, в сущности, было предложением от Salomon и не было санкционировано Mercury. Меривейтер тут же осознал серьезность ситуации и передал письмо главному юрисконсульту компании Дональду Фьюерштейну и президенту Томасу Строссу. Гатфренд в тот момент был в отъезде, и совещание было созвано только после его возвращения. Когда оно наконец состоялось — а это было уже ближе к концу апреля — Фьюерштейн заявил присутствующим, что, по его убеждению, действия Мозера квалифицируются как уголовное правонарушение, и он должен сообщить о нем в соответствующие органы. Как это ни странно, этого не было сделано аж до середины августа.

Когда государственная комиссия проводила расследование, пытаясь определить причину этой задержки, было высказано предположение, что все четыре участника вышеупомянутого собрания по-разному понимали, как должно проходить это разоблачение. Меривейтер считал, что Стросс должен рассказать о проблеме Джеральду Корригану, президенту Федерального резервного банка Нью-Йорка. Фьюерштейн решил, что Гатфренд захочет обдумать, как фирме следует признаться в произошедшем. По мнению Стросса, он вместе с Гатфрендом должны были рассказать о случившемся Корригану, но только после того, как Гатфренд более тщательно обдумает ситуацию. А Гатфренд был уверен, что решение относительно того, кто должен подать эту неприятную информацию, уже принято, и, следовательно, он может не обсуждать проблему с Корриганом. Приблизительно такая же ситуация — т.е. желание переложить ответственность на другого — привела и к тому, что вовремя не было проведено расследование действий Мозера. Меривейтер считал, что, поскольку он сообщил об этом деле Строссу, то и ответственность за дальнейшие меры с него снята. А по мнению Стросса, именно Меривейтер, будучи непосредственным начальником Мозера, должен был предпринять необходимые в этой ситуации шаги. Фьюерштейн же решил, что после того, как о случившемся были извещены государственные органы, государство должно проинструктировать Salomon о ходе дальнейшего расследования. И Гатфренд был уверен, что другие руководители фирмы сделают все необходимое для исправления возникшей проблемы.

Как бы то ни было, февральский аукцион не был ни началом, ни концом неправомерной деятельности Мозера. Даже после его признания в несанкционированных предложениях он подал на вексельном аукционе казначейских ценных бумаг еще два таких же предложения, на этот раз от двух других ничего не подозревающих клиентов Salomon. Самой печально знаменитой из его афер с предложениями стала афера, проведенная в мае 1991 года на аукционе векселей с двухгодичным сроком погашения. Salomon и два ее клиента получили в сумме 86% этих ценных бумаг. В прессе появились статьи, посвященные слухам о возможном давлении со стороны Salomon во время этого аукциона. Гатфренд встретился с официальными лицами из Казначейства США, чтобы обсудить роль его компании в создавшейся ситуации, хотя он, надо сказать, и не подумал упомянуть, что ответственность за проблему на майском аукционе, по всей вероятности, ложится на человека, который подал фальшивые заявки в феврале.

В начале августа в Salomon было проведено внутреннее расследование аукционной деятельности Мозера, в результате которого было сделано заключение, что кроме фальшивых предложений, сделанных им в феврале и мае, то же самое предприимчивый трейдер проделал и в декабре 1990 года, во время аукциона Казначейских векселей со сроком погашения четыре года, и на аукционе облигаций с тридцатилетним сроком погашения. Итоги данного расследования 6 августа были представлены Фьюерштейну и другим членам высшего менеджмента Salomon, в том числе Гатфренду, Строссу и Меривейтеру.

К этому времени предотвратить дальнейшее развитие событий было уже невозможно. Мозер был временно отстранен от обязанностей, и Salomon наконец энергично занялась оповещением соответствующих регулирующих органов. Был опубликован пресс-релиз, — впрочем, без особых подробностей и без упоминания наиболее вопиющих аспектов, — в котором говорилось, что руководство Salomon знало о проблемах в течение нескольких месяцев и не принимало никаких мер. Суть проблемы стала очевидна в течение нескольких следующих дней. После серьезной беседы с Чарли Мангером, ближайшим партнером Уоррена Баффета, Фьюерштейн признал, что “частично о проблеме было известно с конца апреля”. После того как он был вынужден сделать такое признание, хронология бездеятельности и инертности стала ясна всем. Именно такое отношение Баффет впоследствии назвал “необъяснимым и непростительным”. В этом же пресс-релизе в завуалированных терминах говорилось о задержке реакции на неправомерные действия; они объяснялись “отсутствием должного внимания руководства к проблеме”. Это была несколько более мягкая формулировка, чем в предыдущей редакции пресс-релиза, в которой ситуация объяснялась “давлением со стороны остальной части компании”.


Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

<< Предыдущая статьяСледующая статья >>
9.21. Смелый новый мир хеджевых фондов. Часть Двадцать Первая. 9.23. Смелый новый мир хеджевых фондов. Часть Двадцать Третья.





Убедительная просьба при использовании любых материалов Одесской электронной бизнес-библиотеки ставить активную ссылку на наш сайт. По всем вопросам касательно сайта пожалуйста пишите на почту
      Карта сайта