Book.od.ua Книги для вашего бизнеса



Одесская библиотека бизнес литературы
полезные книги для бизнеса

9.11. Смелый новый мир хеджевых фондов. Часть Одиннадцатая.

Все вышесказанное в значительной мере можно отнести еще к одному ярчайшему представителю вселенной хеджевых фондов. По эффективности инвестиций Джордж Сорос даже затмевал Робертсона; в течение более тридцати лет его Quantum Fund имел среднюю доходность свыше 30%. Наибольших успехов Сорос добился на макрорынках зарубежной валюты, и самым известным его предприятием был “обвал” британского фунта стерлингов — операция, которая принесла ему почти 2 млрд долл. Подобно фонду Робертсона, в пиковый момент своей деятельности фонд Сороса управлял капиталом свыше 20 млрд долл.

Если Робертсон споткнулся на своей неистребимой вере в эффективность стратегии стоимостного инвестирования, то основной причиной падения Quantum Fund стал Стэнли Дракенмиллер, менеджер фонда и правая рука Сороса. Дракенмиллер стал известен в 1999 году — благодаря его действиям фонд вышел с территории отрицательной доходности и начал зарабатывать для инвесторов свыше 35% в год. Но из-за своих огромных позиций фонд не мог свободно “плавать” по мелководью интернет-активов. И, когда в марте 2000 года ситуация на рынке резко изменилась, Дракенмиллер не смог выйти из нее без значительных потерь. В марте фонд лишился 12%, в апреле еще 20.

Робертсон обвинял в своем крахе “нерациональные рынки”. Сорос тоже говорил о путанице и неразберихе, утверждая, что “исторические меры стоимости стали неприменимы”. Робертсон оправдывал выбранный им курс, говоря: “Мы не настолько умны, чтобы знать, когда акции начнут приносить доход, но стоимость их нам известна. Стоимость при покупке всегда определяла нашу стратегию, так обстоит дело и сегодня. И мы действительно убеждены, что со временем стоимость победит”. Увы, это время так и не настало.

Но на рынке остался еще один мудрец, который действовал отлично от Робертсона и Сороса — Уоррен Баффетт. Подобно Робертсону, он тоже не понимал, чем обусловлена ценность акций интернет-компаний, и так же, как Робертсон, решил уклониться от участия в этом разгуле. Но его подход отличался от подхода Робертсона четкой концентрацией и использованием левереджа. Хотя стоимость его холдинговой компании, Berkshire Hathaway, в начале 2000 года сократилась почти на 50%, ей удалось вырваться из всеобщего безумия — частично потому, что она владела реальным бизнесом (мебель, издательское дело, ювелирные украшения), имела реальный сбыт и получала реальную прибыль.

Если вашей религией была стоимость, “мыльный пузырь” Интернета практически не оставлял вам выбора. Вы могли попытаться подняться на этом “пузыре” вверх и быстро выйти из игры до того, как он лопнет, — как это сделал Quantum Fund Сороса. К сожалению, успех этого подхода очень сильно зависел от способности фонда закрыть свои позиции, если ситуация на рынке резко меняется. А Quantum Fund был похож на слона, который решил покататься на воздушном шаре. Это просто не могло сработать. Quantum инвестировал слишком большие суммы в активы, которые торговались очень экономно, по крайне мере начали торговаться именно так, когда рынок перевернулся с ног на голову. Второй подход заключался в том, чтобы до конца сохранить верность стоимости, игнорируя лозунги почитателей “пузыря” и оставаясь сфокусированным на акциях, обладающих базовой стоимостью. Что характерно — именно этот путь выбрали и Робертсон, и Баффетт, хотя между их стратегиями было одно существенное различие. У Баффетта не было проблем с выкупом акций, поскольку его инвесторы сами владели акциями, которые могли продать, что они и делали, как только рынок начинал играть на понижение. А для Робертсона это было реальной проблемой, поскольку некоторые из его инвесторов переметнулись в другой лагерь и перевели свои средства в интернет-фонды. Однако поистине фатальной ошибкой для него стало то, что он активно привлекал заемные средства и открывал неликвидные позиции. Эта комбинация превратилась в тиски, серьезно ограничившие его способность корректировать свои позиции и, следовательно, стойкость его фонда. А вот фонд Баффетта, хоть его репутация на какое-то время и ухудшилась, сумел остаться на плаву.

На заре интернет-мании я обсуждал раздутые оценки акций многих компаний данного типа со Стэном Шопкорном, великим трейдером, который в начале 1990-х был вице-президентом Salomon. У него были открыты позиции в целом ряде интернет-фондов, и я спросил его, как он вообще может находиться на этих рынках. “Что же, — ответил мне он, — видимо, поэтому я работаю трейдером, а вы риск-менеджером”. В то время как Баффетт старался держаться подальше от рынка, которого он не понимал, Робертсон торговал “стоящими” акциями, т.е. акциями, недооцененными на фондовом рынке, против самого рынка, а Сорос, к сожалению, постфактум, осознал, что “мы вошли в новую экономику, но явно переоценили теплоту нашего приема на нем”. В самый разгар интернет-мании один менеджер, заметив, что его инвестиции в IPO интернет-компаний выросли в двадцать раз, превысив сумму в 500 млн долл., спросил у меня, как бы ему сделать так, чтобы сохранить всю эту прибыль. Он был ограничен в своих действиях и продавать не мог. Он знал, что час расплаты непременно настанет, и понимал, что “через год и даже раньше эта игра станет игрой с нулевой ценой”. Но изменить уже ничего было нельзя; прежде, чем он сумел выйти из игры, “мыльный пузырь” с треском лопнул.


Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

<< Предыдущая статьяСледующая статья >>
9.10. Смелый новый мир хеджевых фондов. Часть Десятая. 9.12. Смелый новый мир хеджевых фондов. Часть Двеннадцатая.





Убедительная просьба при использовании любых материалов Одесской электронной бизнес-библиотеки ставить активную ссылку на наш сайт. По всем вопросам касательно сайта пожалуйста пишите на почту
      Карта сайта