Book.od.ua Книги для вашего бизнеса



Одесская библиотека бизнес литературы
полезные книги для бизнеса

3.11. В городе новый шериф. Часть Одиннадцатая.

Понятно, что при игнорировании основного источника риска картина получается намного оптимистичнее, и Эпштейн устанавливал на амортизационные свопы цены намного ниже, чем остальные трейдеры. Это не слишком понравилось его менеджеру из Merrill Lynch, который обладал достаточно хорошими математическими навыками, чтобы знать, что все не может быть так гладко, и которого совсем не убедили экономические показатели детища Эпштейна. В итоге Эпштейн собрал свои вещи и направил стопы в Union Bank of Switzerland (UBS). Как и в Morgan Stanley, в UBS все поклонялись АПЛ. Кеннет Айверсон перешел туда из Morgan Stanley и со временем нанял целую группу отличных специалистов — поклонников этого языка для его использования и дальнейшего развития. (Однако в UBS АПЛ тоже не достиг большого успеха. Айверсон инициировал весьма амбициозный проект для UBS под названием CORE, целью которого было связать воедино все торговые зоны фирмы и тем самым повысить эффективность ряда функций, в том числе управление риском. Несмотря на сотню программистов, привлеченных к этому проекту, и на то, что на него были затрачены огромные средства, проект CORE до конца реализован так и не был.)

По мере расширения рынка свопов все больше и больше отделов по торговле ценными бумагами вкладывали деньги в создание двухфакторных моделей, включающих и краткосрочные, и долгосрочные процентные ставки. Использование однофакторной модели Эпштейна, предполагавшей, что на стоимость облигаций на любом этапе зрелости влияет только одна ставка, привело к тому, что UBS оторвалась от остальных. Трейдер раз за разом заключал выгодные сделки, получая немедленный доход. И хотя риск по этим свопам и его окончательные последствия для фирмы можно было точно оценить только после наступления срока платежей по ним, прибыли от этих операций заносились в бухгалтерские книги немедленно — с указанием цен, которые были вычислены с использованием модели, разработанной Эпштейном.

Других дилеров агрессивный метод конкурентных заявок UBS ставил в тупик. Один из конкурентов, говорят, сказал об Эпштейне следующее: “Он либо нашел какой-то принципиально новый метод ценообразования опционов, либо он в корне не прав”. Я не знаю — может, Эпштейн просто надеялся, что называется, проскочить, а может, думал, что рынок не выявит пробелов в его модели. Но, разумеется, рынок “сотрудничать” с ним не стал. В феврале 1994 года в результате неожиданных действий Федеральной резервной системы краткосрочные ставки резко повысились, а долгосрочные упали, и эти изменения показали всем истинное лицо модели Эпштейна. Ситуацию усугубляло то, что Эпштейн хеджировал позиции своего свопа с использованием опционов, но сделал это способом, который оказался далеким от идеального. Некоторые из его опционов переводились в деньги, и их стоимость повышалась, а другие — наоборот. А по мере того, как ставки в разных частях кривой доходности двигались в разных направлениях, то же самое происходило и с волатильностью хеджа. В итоге UBS терял деньги не только на свопах, но и на хеджах, которые были призваны защищать портфель свопов. Эти потери усугублял еще один недостаток-каприз кода АПЛ: в него не был включен финансовый календарь, который совпадал бы с календарем, который использовался вспомогательными службами UBS. В результате всего этого срок платежей по опционам иногда — особенно в дни праздников или когда Эпштейна просто не было в офисе — истекал еще до того, как они исполнялись.

До мая 1995 года, когда банк наконец отказался от использования модели Эпштейна и указал ему на дверь, потери по портфелю этого трейдера находились где-то в диапазоне 100–250 млн долл. Точнее оценить убытки данного рода очень сложно, поскольку трейдеры, которые приходят в отдел после подобных событий, как правило, стараются отодвинуть потери в результате неправильной оценки ценных бумаг как можно дальше, чтобы на момент, когда им придется окончательно ликвидировать эти позиции, им соответствовал больший доход. В любом случае эти потери не остались незамеченными, а пресса и другие средства массовой информации их даже преувеличивали, равно как и сам UBS, хотя, конечно, последний делал это непреднамеренно. Все это очень сильно сказалось на швейцарском банке, основной отличительной характеристикой которого был консерватизм, и который раньше никогда не был замечен ни в чем подобном. Швейцарская точность шаталась, и это было только начало. Всего через несколько лет UBS стал жертвой еще двух ошибок в сфере управления рисками. Совокупным результатом всех этих просчетов стало слияние в 1998 году UBS и Swiss Bank Corporation и образование UBS AG.


Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

<< Предыдущая статьяСледующая статья >>
3.10. В городе новый шериф. Часть Десятая. 3.12. В городе новый шериф. Часть Двеннадцатая.





Убедительная просьба при использовании любых материалов Одесской электронной бизнес-библиотеки ставить активную ссылку на наш сайт. По всем вопросам касательно сайта пожалуйста пишите на почту
      Карта сайта