Book.od.ua Книги для вашего бизнеса



Одесская библиотека бизнес литературы
полезные книги для бизнеса

10.8. Хеджевые фонды и тараканы. Часть Восьмая.

Основываясь на том же праве майората, фермеры, наемные работники и торговцы передавали свой социальный статус из поколения в поколение. Изначально это было обусловлено удобством для сквайра, который таким образом без труда постоянно обеспечивал нужный набор навыков и рабочих рук. Со временем соображения простого удобства переросли в традицию, а затем приняли силу закона.

Хотя впоследствии Англия стала колыбелью Промышленной революции, на протяжении столетий неликвидность богатства в этой стране способствовала стагнации общества или как минимум сильно ограничивала его развитие. Поскольку все богатство и состояние было заблокировано в земельных угодьях, средневековый человек, будь то сквайр или его невольник-арендатор, был лишен свободы. И люди благородного происхождения, и крестьяне были привязаны либо к земле, либо к ремеслу. Средневековый человек был лишен чувства прогресса; действительно, мир вокруг него из поколения в поколение оставался практически неизменным. Так же, как сквайр наследовал землевладение, фермер становился наследником арендованного надела его отца, а ремесленник — ремесла своего предка. Его сын, а потом и его внук жил в том же доме и работал в той же мастерской или в той же лавке. И эта картина была характерна для всей средневековой Европы. Сменялись времена года, наступали и проходили религиозные праздники, но больше в жизни средневековых народов почти ничего не менялось. Жизнь поколений текла без особых отличий. Люди не имели никакой возможности начать новое дело, воспользоваться новыми возможностями, даже если таковые появлялись. В результате подавляющее большинство людей в течение всей своей жизни очень редко покидали пределы своих деревень. И действительно, в те времена в большинстве европейских стран отправиться даже в не слишком далекое путешествие — например, во время войны — означало, что ты не сможешь больше никогда не вернуться домой.[2]

С середины XV столетия в обществе все чаще слышались аргументы против сосредоточения огромных землевладений в одних руках. Понятно, что со временем право майората привело к серьезным разногласиям внутри семей, но оно также серьезно сдерживало экономические стимулы, порождало недовольство среди арендаторов и стало источником мошенничества и даже худших явлений. Все это замечательно описано в знаменитой книге Уилльяма Блэкстоуна Commentaries of the Laws of England (“Комментарии к законам Англии”) (книга II, глава 7):

“Дети росли непослушными, поскольку знали, что их никогда не лишат наследства; фермеров выгоняли с земель, кредиторов обманом лишали их средств; <…> было принято бесчисленное количество латентных актов [контрактов, запрещающих передачу земли], лишавших покупателей права на землю, которую они купили по всем правилам”.

Другие авторы писали о том, что бессрочное владение “противоречит божьим законам, поскольку ведет к стабильности, которой человек сам по себе достичь просто не способен”, и что “нет ничего более неразумного, чем попытка связать потомство какими-то обязательствами посредством пергамента”.[3]

Недостатки неликвидности становились все более очевидными и на чисто практическом уровне, по мере того, как в обществе начали возникать все новые и новые способы для накопления богатства и инвестиций. Развитие международной торговли и все более активное участие богатых торговцев в прибыльном бизнесе предоставления денежных ссуд правительствам своих стран резко расширили инвестиционные возможности. Наконец-то появились перспективы накопления состояний за рамками землевладения. У землевладельцев появился стимул изымать средства из земельной собственности и вкладывать их в другие возможности. И хотя XVII век был свидетелем дальнейшего подъема аристократии, а определенная часть землевладельцев по-прежнему была одержима исключительно идеей достижения прочного статуса в обществе, ситуация явно менялась. Заинтересованность этой группы в статусе-кво многократно перевешивали интересы других землевладельцев, которым требовалась ликвидность. Чтобы обойти правило майората, люди начали использовать самые разные приемы и уловки.[4] Узы майората ослабили и демографические факторы — со временем во многих семьях просто не оказалось наследника по мужской линии.[5]

Ликвидность в форме земельных владений активно развивалась в годы правления Тюдоров и в начале правления Стюартов, что в результате привело к быстрому росту и усилению независимости английской знати. Однако, как в случае с конфискациями имущества, последовавшими за восстановлением экономической свободы в посткоммунистической Европе, эта свобода тоже далась не бесплатно. Возможность продавать землю способствовала обеднению широких слоев населения. Теперь средневековый крестьянин уже не мог рассчитывать на то, что местный землевладелец будет заботиться о нем как своем активе, за который он несет ответственность, как это было на протяжении долгих поколений. После того как взаимоотношения сквайр-крестьянин в тюдоровской Англии разрушились, и после освобождения земельных арендаторов арендатор оказался перед лицом стремительно изменяющегося мира практически незащищенным. Результатом этого стали явные перспективы экономических крахов и бедности, причем не только для арендаторов, но и для землевладельцев.


Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

<< Предыдущая статьяСледующая статья >>
10.7. Хеджевые фонды и тараканы. Часть Седьмая. 10.9. Хеджевые фонды и тараканы. Часть Девятая.





Убедительная просьба при использовании любых материалов Одесской электронной бизнес-библиотеки ставить активную ссылку на наш сайт. По всем вопросам касательно сайта пожалуйста пишите на почту
      Карта сайта