Book.od.ua Книги для вашего бизнеса



Одесская библиотека бизнес литературы
полезные книги для бизнеса

10.18. Хеджевые фонды и тараканы. Часть Восемнадцатая.

Хотя это и составляет основу экономической поведенческой теории, экономисты часто извиняются за ту непомерную ношу, которую они возлагают на наши плечи, ратуя за “рационального человека”; они нередко указывают на то, что к этому понятию надо подходить очень осторожно. И они обычно признают, что мы не принимаем решения в соответствии с моделью “рационального человека”, которая включает в себя процесс понимания природы проблемы, определение четких преференций в сравнении со всеми возможными альтернативами и формулировку комплексной оптимизации, позволяющей выработать абсолютно четкий курс действий. Вместо того чтобы утверждать, что мы принимаем решения как рациональный человек, они утверждают, что делаем это так, как если бы мы следовали этой процедуре, даже если мы делаем это не в прямой форме. Иными словами, наш итог, как бы он ни был получен, в конечном счете будет одним из тех, который мог бы быть получен при применении формального подхода “рационального человека”.

Несоответствие между тем, как люди себя ведут, и тем, как они должны были бы себя вести, сбивало меня с толку еще в мою бытность студентом. Но это было во времена расцвета концепции эффективного рынка и идеи чрезвычайной рациональности инвесторов, и представить аргументы за рамками этой структуры тогда было очень трудно. Я лично чувствовал, что виновником нашей явной неспособности реагировать на оптимальность является недостаток знания — понимания того, что мир может измениться способом, который мы не можем ни спрогнозировать, ни смоделировать. Тогда многим казалось, что, чтобы выбрать этот путь, достаточно ввести в уравнение значение распределения вероятностей, и вечно рациональный агент будет оптимизировать ожидаемые выгоды. Но я считал, что задача заключалась в том, чтобы учесть эффект неопределенности, который невозможно отнести к какой-либо категории, и уж, конечно, нельзя представить в виде вероятности результатов. Убедить кого-то из научных экономических кругов того времени признать неопределенность на таком метафизическом уровне было чрезвычайно трудно, и я перевел свои аргументы в сферу биологии.

Судя по всему, людям будет намного легче понять и принять тот факт, что существуют риски, о которых знать невозможно, если представить его на примере неразумных форм жизни. Хотя некоторым из нас это трудно сразу признать, в самом том факте, что, обсуждая тот или иной вопрос, мы можем даже не знать объекта своей дискуссии, заключена глубокая философская проблема. В любом случае мы намного комфортнее чувствуем себя, признавая, что менее развитые формы жизни не так умны, как мы. Мы вполне готовы согласиться, что природа полна сюрпризов, которые наши “сожители”, не являющиеся человеческими существами, совершенно не способны предвидеть и спрогнозировать. Болезни, уничтожающие источники пищи, которые когда-то казались неиссякаемыми; загрязнение химикалиями чистой, нетронутой природной среды; извержение вулкана в ранее совершенно стабильной географической местности — вот примеры событий, которые никогда не смогли бы спрогнозировать менее развитые формы жизни, даже с самым большим приближением, и, следовательно, они не смогли бы воплотить их в четкие правила поведения. Однако все это — природные эквиваленты непредсказуемых рисков, которые, я убежден, несем и мы с вами, то есть люди. А поскольку они имеют биологические корни, я назвал их примитивными рисками.


Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

<< Предыдущая статьяСледующая статья >>
10.17. Хеджевые фонды и тараканы. Часть Семнадцатая. 10.19. Хеджевые фонды и тараканы. Часть Девятнадцатая.





Убедительная просьба при использовании любых материалов Одесской электронной бизнес-библиотеки ставить активную ссылку на наш сайт. По всем вопросам касательно сайта пожалуйста пишите на почту
      Карта сайта