Book.od.ua Книги для вашего бизнеса



Одесская библиотека бизнес литературы
полезные книги для бизнеса

1.7.Избирательное сродство.Часть Седьмая.

Поначалу в Кейптауне, а затем и в Нью-Йорке я упорно размышлял над тем, ка­кому разделу физики стоить отдать предпочтение и на изучении каких вопросов сосредоточить все усилия.
Как и большинство физиков, я был редукционистом, т.е. придерживался убежде­ния, что сложные вещи могут быть поняты и объяснены посредством их поэтапного расчленения на более простые составляющие. Биология основывается на химии, а химия - это просто физика молекул и атомов; атомы состоят из электронов и ядер; ядра содержат протоны и нейтроны, которые, в свою очередь, состоят из кварков (фундаментальных частиц). Чем же являются, в конечном итоге, элементарные час­тицы в предполагаемой основе данной иерархии и какие законы определяют их по­ведение? В области физики элементарных частиц эти вопросы - самые важные.
Физики, изучающие элементарные частицы, - это снобы, которые уверены в том, что именно их сфера деятельности является источником наиболее фунда­ментальных знаний, и находят своеобразное удовольствие в диффамации других разделов физики. Гель-Манн, один из основателей Восьмеричного Пути, человек, открывший кварки, резюмировал скрытые предрассудки большинства физиков, изучающих элементарные частицы, касающиеся превосходства их направления деятельности, и назвал изучение материи и разновидностей ее форм "недостойным состоянием физики".
В настоящее время далеко не каждый соглашается с утверждением Гель-Манна. В течение двадцати последних лет физики обнаружили тесную связь между мате­рией и физикой элементарных частиц. Примечательно, что в обеих областях науки много нового и интересного является следствием так называемой "многослойной" природы. Как материя, так и элементарные частицы могут считаться одинаковой средой, состоящей из огромного количества похожих составляющих. Когда огром­ное количество похожих составляющих объединяется в группу, в их коллективном поведении возможно появление совершенно новых и неожиданных характерис­тик. Капля воды может замерзнуть и превратиться в лед, что не может произойти с отдельно взятой молекулой воды. Пульсация возбуждения или тишина ожидания могут охватить толпу, но не отдельно взятого человека. Исходя из высказываний еще одного Нобелевского лауреата Филипа У. Андерсона в "More is Different!" (Большее - значит разное), он и подобные ему физики убеждены в том, что единой всеобъемлющей редукционистской теории просто не существует.
Как и большинству честолюбивых физиков послевоенного времени, подобный взгляд на вещи был очень близок мне. В конечном счете я хотел быть редукционис­том, физиком, посвятившим себя изучению физики элементарных частиц.
И хотя я все еще должен был определиться, кем быть - теоретиком или прак­тиком, я не долго думал над этим вопросом. Сущность теоретической физики за­ключается в попытке разгадать тайну Вселенной и понять ее структуру при помощи мыслительных способностей. Если ваши рассуждения правильны, вы можете быть на одном уровне или даже превзойти Эйнштейна и Ньютона; в конечном итоге вы обнаруживаете одну из десяти заповедей. Вы просто записываете простой свод законов, появившихся неведомо откуда, которые волшебным образом описывают и предсказывают строение Божественного мира. Я стремился к постижению этих законов, я был очарован этими перспективами и грезил о подобных открытиях в своих мечтах. Все остальное для меня было всего лишь компромиссом, на который я не был готов идти.
Даже в рамках теории физики элементарных частиц существует возможность дальнейших усовершенствований. Чистая теория является поиском абстрактных законов, Божественных заповедей, которые правят миром. Но на каждого Моисея, спускающегося с горы с действенным новым законом, найдется бесчисленное ко­личество предсказателей, чьи законы оказываются ошибочными. Поэтому возни­кает вопрос, каким образом можно определить, что предлагаемая теория верна?
Для этой цели явно недостаточно даже математической лаконичности и точ­ности. Физики должны проверять новую теорию при помощи тщательно разрабо­танных методов, которые позволяют этой теории проявить себя в действии и стать очевидной для всего мира. Физики, занимающиеся феноменологией, делают все возможное для того, чтобы обеспечить практическую связь между принципами и экспериментом, между мыслью и материей. Феноменологи создают эвристические приближения для превращения теории в прагматический инструмент; они предла­гают ряд экспериментов для подтверждения или опровержения теории, используя саму по себе теорию для расчета ожидаемых результатов. Феноменологи в большей степени имеют дело с очевидными и видимыми явлениями, чем с законами приро­ды, скрывающимися за этими явлениями.Несмотря на все мое стремление заниматься исключительно теорией, в конеч­ном итоге большая часть моей трудовой карьеры в области физики прошла под зна­ком феноменологии. Впоследствии приобретенный опыт сослужил мне хорошую службу. Когда я пришел работать на Уолл-стрит, я обнаружил, что практика финан­сирования в большей степени напоминает феноменологию, чем чистую теорию. Практическое финансирование имеет непосредственное отношение к методикам, которые используют люди с целью анализа финансового состояния контрактов, принимая во внимание особенности человеческой психики. Это связано скорее с практическим изучением поверхностных явлений, чем глубинных принципов бы­тия. В противовес этому физика интересуется Божественными законами, которые намного легче постичь на примере простых утверждений, характеризующих основ­ные физические законы.
Во все периоды моей жизни физика была моей страстью, однако я был амбициоз­ным молодым человеком и жаждал земных почестей и наград. Несмотря на неиз­бежные разочарования, любовь к физике и желание стать знаменитым долгое время сосуществовали во мне. В 1976 году, спустя десять лет с момента моего поступления в Колумбийский университет, когда после написания докторской диссертации я за­нимался в Оксфорде практическими исследованиями, я впервые отчетливо осознал крах моих амбициозных замыслов. Когда мне было шестнадцать или семнадцать лет, я мечтал быть вторым Эйнштейном; в двадцати одного год я был бы счастлив стать вторым Фейнманом; в возрасте двадцати четырех лет я был бы доволен, если бы моя судьба была схожа с судьбой Т.Д. Однажды в 1976 году, работая в Оксфорде в одном кабинете с несколькими другими исследователями, я осознал, что нахожусь на той стадии, что завидую одному из своих коллег лишь потому, что его пригласили во Францию провести семинар. Если провести аналогию с биржевой деятельностью, то я оказался в такой ситуации, которую теоретики в сфере опционов называют време­нем упадка, т.е. когда опцион с течением времени начинает терять свой потенциал.


Понравился материал? Поделитесь с друзьями!

<< Предыдущая статьяСледующая статья >>
1.6.Избирательное сродство.Часть Шестая. 2.1. Студенческие годы





Убедительная просьба при использовании любых материалов Одесской электронной бизнес-библиотеки ставить активную ссылку на наш сайт. По всем вопросам касательно сайта пожалуйста пишите на почту
      Карта сайта